"Так уж получилось, что в детстве у меня не было какого–нибудь дурацкого прозвища, — говорит Кейт. — Все называли меня либо Кейтом, либо Мюрреем". Из своих 27 лет большую половину он прожил в родном Central Islip, бедном пригороде Лонг–Айленда (островной части Нью–Йорка), не зная, что такое лишние деньги и комфорт. Зараженные наркотическим дурманом улицы стали его вторым домом после того, как от цирроза печени умерли его родители, а через некоторое время рак унес жизнь его сестры.